Иван Нифонтов: «Горжусь каждой своей схваткой»

05 января 2018, 11:02 //

Интервью «Алтайского спорта» с одним из самых известных алтайских спортсменов.

    Иван Нифонтов: «Горжусь каждой своей схваткой»

В середине декабря бронзовый призер Олимпийских игр – 2012, чемпион мира и Европы 2009 года по дзюдо официально объявил о завершении спортивной карьеры. Спустя несколько дней «АС» встретился с ним в Барнауле на 14-м межрегиональном турнире «Гран-при «Витязь» на призы заслуженного мастера спорта Ивана Нифонтова и заслуженного тренера России Игоря Вотякова и расспросил, чем он планирует заниматься теперь, о японцах, Эцио Гамбе, памятных схватках, травмах, самбо и многом другом. В жизни Ивана завершился большой этап, под которым он подвел черту.

С будущим не определился

– Иван, когда вы последний раз в соревновательном режиме выходили на татами?

– В феврале боролся на Всероссийском турнире в Москве, где получил очередную травму – повредил локоть. Месяца два-три восстанавливался, но понял, что дальше продолжать не могу и не хочу.

В 2015 году у меня тоже была травма, операция. На Олимпийские игры я не поехал, и тогда для себя решил: буду тренироваться до чемпионата мира – 2017, постараюсь выступить там и тогда уже завершу карьеру. И вот эта февральская травма спутала все карты. Начал восстанавливаться и вдруг осознал, что, наверное, пришло время заканчивать с большим спортом, потому что, выходя на татами, в голове крутился один вопрос: «Что я здесь делаю?». В таком режиме потренировался три месяца… Это неправильно, это насилие над самим собой. С июля я прекратил активные тренировки, сейчас иногда с друзьями в футбол только играю.

– Что будете делать дальше? У вас с супругой есть спортивный клуб «Триумф», где дети занимаются дзюдо и художественной гимнастикой, но, наверное, это нельзя считать работой?

– Да, это скорее отдушина. «Триумф» – мой вклад в развитие дзюдо. С основным видом деятельности еще не определился.

– Ну хотя бы направление выбрали? Может быть, дополнительное образование хотите получить?

– Век живи – век учись. В современном мире люди постоянно чему-то учатся – и в 20, и в 30, и в 50 лет. Конкретики пока нет, но скажу, что мне интересно все новое. Сейчас я в раздумьях.

В то же время мы прорабатываем вопрос строительства центра единоборств в Барнауле. Надеюсь, мы дожмем эту тему. Земельный участок под строительство зарезервирован, но никакой документации нет. Получается замкнутый круг: администрация города требует предоставления финансовых гарантий, но при этом не выдает никаких документов, которые мы могли бы показать инвесторам. Не придешь же к ним со словами: «У меня есть отличная идея, давайте построим спортивный центр». Так дела не делаются. Должны быть документы на землю, бизнес-план, проектно-сметная документация – и вот тогда можно выходить на инвесторов с полной раскладкой, сколько денег нужно вложить и какая будет отдача.

Гамба окрыляет

– Говорят, ваш дед обладал недюжинной силой, мог разогнуть подкову. Насколько вы с ним похожи? Какие общие черты подмечают родственники?

– Он вел свое хозяйство, был работягой. Дед жил в селе Неводном Михайловского района – там рукой подать до границы с Казахстаном, потом в Павлодаре. В войну все его братья ушли на фронт, и он стал единственным кормильцем семьи, охотой добывал еду.

Наверное, от деда мне и передалась природная сила. Она в дзюдо очень важна наряду с техникой, скоростью, выносливостью. У каждого спортсмена есть свое уникальное преимущество.

– Вы чем выделялись?

– Пожалуй, хитростью и под­готовкой. Боролся «от головы». В детстве я выигрывал схватку, уходил с татами и на вопрос тренера даже не мог ответить, какой бросок провел. Боролся на каких-то инстинктах. Потом, лет в 14-15, наступил момент, когда начал анализировать свое поведение, и тогда уже стал понимать борьбу. Когда голова работает в правильном режиме, когда мозг не отключается во время борьбы, это очень здорово помогает.

– В детстве вы чувствовали свою силу над сверстниками?

– Да. Был одним из самых крепких на первенствах Сибири, да и на всероссийских соревнованиях – тоже. В детстве я был пластичный, гибкий, хорошо выворачивался. Плюс была сила, легко осваивал броски, что позволяло нарабатывать технику.

– Почему на юношеском уровне каких-то выдающихся успехов не случилось?

– Почему же, я стал вторым на олимпийском фестивале детей Европы. Чуть-чуть не повезло в финале, где боролся с греком, имеющим грузинские корни. Это был 2003 год, а уже в 2004-м этот парень выступал на Олимпийских играх. В 17 лет! А мне, чтобы дойти до Олимпиады, понадобилось еще восемь лет.

– Наверно, в сборной Греции и конкуренция не такая серьезная, как в России.

– Согласен. В Афинах этот греческий грузин ничего не наборол.

А вот по юниорам я действительно практически ничего не добился, за сборную не выступал. Зато в 2007 году сразу пробился в первую команду после того, как стал бронзовым призером сначала чемпионата России среди молодежи до 23 лет, а потом и взрослого чемпионата страны. В 2008-м я все-таки выиграл молодежный чемпионат страны.

В январе 2009 года в мужскую сборную пришел итальянец Эцио Гамба (олимпийский чемпион 1980прим.авт.). Он сразу обратил на меня внимание и, несмотря ни на что, взял на чемпионат Европы, который я выиграл.

– Вы много раз выражали благодарность Гамбе за доверие. При предыдущем руководстве возникали сложности с попаданием в команду?

– По всем критериям я дважды отбирался на чемпионат Европы среди молодежи до 23 лет, но ни разу не поехал на эти соревнования по разным причинам. Например, однажды меня отцепили из-за травмы. Я уже восстанавливался и показывал, что могу бороться. Но все равно отправляли других людей, и они проигрывали.

– Гамба сломал прежнюю систему и сделал отбор в сборную команду честным и прозрачным?

– Именно так. Это уникальный человек. Он умеет положительно зарядить спортсменов, мотивировать на тренировки. Его слова всегда подтверждались делом. С приходом Гамбы у нас стало много ребят с результатами европейского и мирового уровня. Сборная моментально выросла. Раньше было две-три звезды, а тут вся команда стала звездной. Он заставил поверить, что мы можем быть лучшими в мире. Да, на него оказывалось серьезное давление, однако Эцио был к этому готов, он нас оберегал и брал все проблемы на себя.

– Для сплочения коллектива Гамба придумывал нестандартные ходы, например, вы прыгали с парашютами. Что еще необычного делала сборная России по дзюдо?

– В Италии прыгали с тарзанки в ущелье, высота – 180 метров.

– И что, все до единого сиганули?

– Двое отказались. Не буду называть имен.

– Коллектив после этого их не отторг?

– Все посмеялись, но, конечно, для всех нас это была определенная проверка. К слову, этих двоих парней не взяли на Олимпиаду, но на следующие Игры в Рио-де-Жанейро один из них все-таки попал.

– У вас осталась обида на Гамбу за то, что в следующем олимпийском цикле он сделал ставку на Хасана Халмурзаева?

– У Эцио феноменальное чутье. Он поверил в Хасана Халмурзаева, и тот стал олимпийским чемпионом Рио, принес стране золото. И к Гамбе вопросов нет. А то, что я не поехал, – это уже мои личные проблемы. Кончено, переживал, расстраивался. После победы Хасана стало даже легче. Потому что выбор тренера оказался правильным, и мне не так обидно. Хасан – молодец, он использовал свой шанс.

Я в любом случае благодарен Гамбе за Лондон. Он дал мне возможность там выступить, а ведь тогда была похожая ситуация. В 2012 году Эцио доверился мне, а в 2016-м – Хасану. И не прогадал.

– На поездку в Рио в вашей весовой категории – до 81 кг – претендовало пять российских борцов.

– На самом деле в России самая жесткая конкуренция в этом весе. Недавно прошел международный турнир «Мастерс», где в каждом весе боролись по 16 сильнейших дзюдоистов мира. И в 81 кг почти весь пьедестал оказался нашим, российским! Золото, серебро и бронза. Сумасшедшая конкуренция!

Когда я выиграл чемпионат Европы в 2009 году, кто-то сказал, что наш страна взяла золото впервые за 24 года. А побед на чемпионатах мира до меня у России вообще не было! В 2008-м лишь за полгода до Олимпиады появился человек, который набрал нужное количество очков, то есть могли вовсе остаться без представительства на Играх. Сейчас 81 кг – железобетонная категория. На каждом крупном турнире она приносит России медали.

Уникальный пациент

– По сравнению с Лондоном состав нашей сборной в Рио обновился процентов на 70. Это особенность жесткой подготовки по Гамбе?

– Из семи категорий в пяти были новички, второй раз на Олимпийские игры поехали Тагир Хайбулаев и Кирилл Денисов. Побочный эффект системы тренировок Гамбы – выжимается человеческий ресурс. Сборная очень здорово прибавила, но находиться длительное время под таким нагрузками организм спортсмена не может. С 2012 по 2015 годы у меня было три операции. То есть каждые 15 месяцев происходила травма.

– Вы ведь и в олимпийский Лондон попали чудом. Вам провели сложную операцию, прикрутив оторванную мышцу к кости болтами. Почему за помощью обратились к немецкому специалисту?

– Альберт Гюсбахер в Лондоне курировал восемь олимпийских сборных команд Германии. С ним дружит Владимир Шестаков, серебряный призер Олимпийский игр в Сеуле, бывший президент федерации дзюдо России. Благодаря ему мы и вышли на Гюсбахера. Это высококлассный специалист, через его руки прошли Михаэль Шумахер, Штеффи Граф и другие звезды мирового спорта. Там весь кабинет увешан портретами знаменитостей, в основном, конечно, немецких. Олимпийский чемпион дзюдоист Оле Бишоф тоже там есть, а еще – многие российские хоккеисты, футболисты. Золотой человек.

Гюсбахер специализируется на коленях. У меня от бедра оторвалась часть четырехглавой мышцы. Наша сборная как раз проходила обследование, и врач мне сказал, что это просто растяжение: «Две недели – и все будет нормально». Но доктор нашей команды настоял, чтобы меня посмотрел еще другой специалист. И она уже сказала, что мышца оторвана. Я отказывался в это верить, потому что до Олимпиады оставалось восемь месяцев! И тогда тренер Дмитрий Сергеев договорился, чтобы меня обследовали в Германии. Немец провел операцию и объяснил, что делать в период реабилитации. Я сразу начал закачивать руки, спину, но на больную ногу три недели вообще не наступал – передвигался на костылях. И только потом постепенно добавлял нагрузку.

– Альберт Гюсбахер ведь присутствовал в зале, когда вы завоевали олимпийскую медаль?

– Да. Сказал, что это настоящее чудо. По словам Альберта, в его практике таких случаев не было, а я – уникальный пациент.

– После ОИ-2012 Эцио Гамба и члены сборной России приезжали на Алтай: встретились с губернатором, провели мастер-класс для детей, а еще приняли пантовые ванны. Какой-то эффект они дали? Почему эту процедуру больше не повторяли?

– Все ребята, кто был, остались довольны. Но чтобы привезти всю сборную, нужна соответствующая инфраструктура. Например, Гамбе не очень понравилось, что аэропорт далеко расположен. Мы были в Басаргино, а ближайших зал находится в селе Алтайском. Он хороший, но по размерам маловат для сборной.

– А ванны можно совмещать с тренировками?

– Вообще врачи не рекомендуют, потому что нагрузка на сердце выпадает большая. После ванн следует отдыхать. Но тренировочный процесс в сбор­ной устроен так, что заниматься нужно ежедневно. Если проходить курс пантовых ванн, то десять дней выпадает. Для Гамбы это, конечно, неприемлемо.

У Эцио в принципе нет такого понятия, как восстановительный сбор. Триста дней в году мы тренировались. Он говорил: если вы пропускаете две недели тренировок, то нагонять их будете два месяца. Его система предполагает, что спортсмен должен быть на пике практически круглый год.

– Но ведь это нереально.

– Нереально. К одним соревнованиям я подводился лучше, к другим – хуже. Нюансов тут много.

Японцы раскусили самбо

– Вы поездили по всему миру. Куда больше нравится летать: на запад или на восток?

– На запад. Но это у всех так, потому что лучше высыпаешься. А при движении на восток часовые пояса воспринимаются по-другому, люди часто путают день с ночью.

– Сколько раз бывали в Японии?

– Раз пять.

– Почувствовали особое отношение родоначальников дзюдо к своему виду спорта?

– Конечно. Это образцовые борцы, это определенная культура. Японцы заметно выделяются техникой.

– Все поголовно?

– Ну практически. Бывают, кончено, уникумы. В категории до 90 кг олимпийским чемпионом в Рио стал Масу Бейкер, который под стандарты японской борьбы не очень подходит. Для японцев характерны прямая стойка, классические подхваты, передние и задние подсечки. Им хватает силы и техники бороться классикой, это мы уже пытаемся их удивить нестандартными ходами.

– В России очень мощно развито самбо, которое стоит на стыке с дзюдо. Большинство спортсменов борются там и там. Какое влияние это оказывает на технику наших дзюдоистов?

– Вся наша техника строилась на базе самбо. Да, что-то мы перенимали у японцев, но какой-то геном самбической техники в российском дзюдо, безусловно, проявляется: это различные косые захваты, гадаули. За счет этого мы какое-то время выигрывали даже у японцев, но потом они приноровились, подобрали к нам ключики. А поначалу можно было взять нестандартный захват, и у соперников просто отключался мозг, они вели себя как слепые котята.

– Некоторые приемы самбо запрещены в дзюдо. Это проблема? Ведь на автомате можно сделать что-то не то.

– Раньше они были очень схожи, но сейчас все больше расходятся. В дзюдо отменили броски с захватом ног руками. Международная федерация решила, что такие правила сделают дзюдо более зрелищным и понятным простым зрителям.

– За время вашей карьеры несколько раз менялись правила. Некоторые эксперты высказывали мнение, что под ваш стиль эти нововведения не очень подходили.

– Да, с каждой поправкой в правилах мне становилось все сложнее и сложнее. В 2009-м можно было брать ноги, но запрещалось хватать за штанину. В 2010-м запретили первую атаку в ноги – можно было только контратаковать. А после Лондона-2012 под запрет попали вообще любые действия с ногами соперника.

Моя техника была заточена под то, что атака может прийти отовсюду: слева, справа, сверху, снизу. Это позволяло держать соперников в постоянном напряжении. При этом преобладающей техникой были атаки в ноги – в принципе, это самый простой вариант. Новые правила часть моей техники просто обрезали.

– В самбо у вас были успехи?

– В школьные годы выигрывал несколько первенств Рос­сии по линии министерства образования. А в национальной сборной никогда не был, потому что с молодежного возраста уже был сосредоточен на дзюдо.

Олимпийская заноза

– У вас полно наград с престижных международных турниров, но ни одного титула чемпиона России. Как так вышло?

– С приходом Гамбы приоритет был отдан международным стартам. Далеко не каждый может успешно бороться с иностранцами, хотя на внутренней арене все может складываться прекрасно. Я видел ребят, которые пять раз выигрывали Россию, но за границей абсолютно ничего не могли показать. Просто некоторых искусственно подтягивали. В моей карьере было две ситуации, когда меня явно сплавляли на чемпионатах России. Например, в 2007 году в Питере, где я стал бронзовым призером.

Гамба сказал: лучше показывать себя на международных стартах, чем тратить все силы на чемпионате России. Главным стартом для него всегда была Олимпиада.

– Хорошо, Гамба выбрал сборников. Но как быть остальным, кто тоже хочет попасть в эту обойму?

– Первой шестерке спортсменов с чемпионата России в начале года дают турниры. Если проигрываешь – дальше просто тренируешься, становишься медалистом – едешь на Континентальный кубок. Если и на нем цепляешься, отправляют на соревнования более высокого уровня – «Гран-при» или «Большой шлем». Многие отсеивались, но кто-то все эти стадии проходил и закреплялся в сборной. Такого не было, чтобы Гамба сказал: я рассчитываю только на этих ребят, остальные мне неинтересны. Отбор всегда был честным и прозрачным.

– С кем вы спарринговались чаще всего?

– На первых порах – с Кириллом Денисовым. А потом, когда мы добились результатов, нам на сборы привозили ребят, с которыми мы работали.

Еще в дзюдо принято устраивать короткие международные сборы. В мае – в Турции, летом – в Испании, зимой, сразу после Нового года, – в Австрии. Это организовывает Европейский союз дзюдо, чтобы даже у маленьких стран была возможность находиться в конкурентной среде. В карликовых странах дзюдо неплохо развито, ребята оттуда довольно часто выстреливают.

– Какой схваткой вы гордитесь больше всего?

– Пожалуй, горжусь каждой схваткой. Но одна все же стоит особняком. На завтраке в Лондоне, где Гамба приготовил свои фирменные макароны, он рассказал, в какой момент решил, что именно я должен поехать на Олимпиаду. Это случилось в Париже на чемпионате мира. В командных соревнованиях «стенка на стенку» мы боролись с французами за выход в финал. Я уступал по ходу встречи, но с гонгом провел бросок на иппон. Принес команде балл, и у нас появился шанс зацепиться, но хозяева все равно прошли дальше. Гамба отметил, что ему понравилось мое стремление бороться до конца – рук не опустил. На чемпионатах мира в Роттердаме и Тбилиси мне тоже удавалось проводить результативные действия на последних секундах.

– А какая схватка засела занозой и снится в кошмарах?

– Кошмары, слава богу, не снятся, потому что всегда работал добросовестно. Мысленно иногда возвращаюсь в полуфинал Олимпийских игр.

– Ваш тактический план на схватку с корейцем Ким Чжэ Бумом не сработал?

– Наибольшую опасность он представляет в первые минуты, и в принципе мне удалось погасить его порыв. Мне дали замечание, и он после этого уже не спешил. Раньше я об этом нигде не говорил, но получилось так, что тренер-секундант посоветовал мне: «Начни с левой руки». И только я это сделал, как тут же упал. Эта подсказка стала для меня фатальной.

– Может, кореец по-русски понимает?

– (Смеется). Вряд ли. Просто так сложилось. Практически с гонгом я успел бросить Кима, но судьи дали невысокую оценку. Этот бросок еще до Олимпиады я готовил специально под корейца – его мы считали самым опасным соперником. Выходя бороться за бронзу против японца, продолжал думать о полуфинале. Не мог поверить, что я проиграл. Настрой был только на золото.

Действуйте!

– 2009 год. Вам 22. Вы – чемпион мира и Европы. Звездняк словили, почувствовали себя царем горы?

– Знаете, нет. Хотя, может быть, и надо было словить. Первые мысли после победы на чемпионате мира: сейчас я буду еще больше тренироваться и добьюсь еще больших результатов. А нужно было сделать перерыв, отдохнуть, насладиться триумфом – и потом уже двигаться дальше. Я же продолжил тренировки и, наверное, переусердствовал. В ноябре 2010 года подошел к Гамбе и сказал, что мне нужен тайм-аут, потому что проигрывал один старт за другим, результаты упали. Он был против. Рискуя потерять место в сборной, я все же сделал перерыв: два-три месяца даже не заходил в зал, проводил время с друзьями и семьей. Когда вернулся на татами, выглядел посвежевшим. Появилась легкость, раскованность, по выступлениям на турнирах пошла хорошая динамика.

– У вас были когда-нибудь проблемы со сгонкой веса?

– Во взрослом дзюдо – никогда. После тренировки мой вес составлял 84 кг, то есть лишних было только 3 кг. А в детстве как-то после Нового года я весил 62, хотя на зоне нужно было бороться в 55. Семь килограмм – это больше десяти процентов собственного веса. Серьезный стресс для организма!

– Ваша супруга занималась художественной гимнастикой. Вас сблизил спорт?

– Нет, совпадение. Мы познакомились на свадьбе друзей. Она родом из Бийска.

– У вас два сына. Их спортивное будущее уже очерчено?

– Акцент будет на учебу, а заставлять их заниматься спортом не буду. Если сами захотят – пожалуйста. Я-то знаю, насколько это сложный путь.

– Как вы встречаете Новый год?

– Всегда празднуем в кругу семьи. Иногда в Барнауле, иногда выбираемся в Горный Алтай, на природу.

– Ваши пожелания читателям «АС».

– Землякам в новом году же­лаю ставить максимально высокие задачи и делать шаги для их реализации. Некоторые что-то загадывают, а потом просто сидят и ждут: сбудется или не сбудется. Так ничего не выйдет. Поставьте высокую планку, начертите в своей голове путь к ней и начинайте действовать.

Виталий Уланов («Алтайский спорт»)

Оставить комментарий